Слушать подкаст 

Интересные тенденции последнего времени заставляют браться за исследование непростых тем. Кроме проекта OSINT Academy, который подходит к завершающей стадии, Институт постинформационного общества, в том числе, планирует работать над проектом по так называемому нарративному влиянию. Под «нарративным влиянием» мы понимаем идеи, мемы и нарративы, которые создаются и распространяются в соцсетях и других медиа специальным образом, регулируя наше информационное пространство, как в Украине, так и в России.

К этому вопросу нас подтолкнул последний интересный кейс с хештегом #ЯнеБоюсьСказати, который описывает ситуацию борьбы против насилия над женщинами, в том числе сексуального. Данный хештег послужил развитию тренда, когда женщины делятся в социальных сетях своими ужасными историями о том, как они испытали сексуальное насилие. Хешег #ЯнеБоюсьСказати придумала и запустила Анастасия Мельниченко (лидер общественной организации «STUDENA»), которая занимается гендерными и волонтерскими проектами, в том числе в зоне АТО.  Настя первая написала пост о своем опыте, употребив известный хештег. Дальнейшая судьба его очень интересна, в том числе, в российской информационной среде, в которой он преобразовался в русскоязычное #ЯнеБоюсьСказать.

Если говорить об экспорте украинского контента и украинских меметических единиц, в том числе в виде хештегов, мемов и других онлайн-активностях в целом, то в последний раз мы с вами наблюдали аналогичный процесс во время развития мероприятия названного Фестиваль паники и истерики. Если вы помните, одна предприимчивая девушка создала такое мероприятие в фейсбуке, к нему подключилось сразу же несколько тысяч человек, начав обсуждать вопросы, которые были инициированы скачками курса валюты в Украине, экономическими проблемами и пр. Таким образом в информационном пространстве Украины была утилизирована угроза информационной паники путем высмеивания и доведения темы до абсурда. И я видел очень много публикаций в русскоязычной среде, посвященных развитию этой же темы – Фестиваля паники и истерики. Они писали, какие украинцы дураки, голые-босые, есть нечего, носить нечего, а они, мол, фестивалят. Для меня же это было показателем того, что, наконец-то, украинский контент и идеи начали экспортироваться в российскую информационную среду.

Не важно, каким образом это происходит, важно, что это происходит само по себе, без использования внешнего ресурса. Важно то, что мы способны делать интервенции смыслами, интервенции элементами информационных вбросов, которые могут быть как естественными, так и манипулятивного характера.

Вот, например, в данном случае, я более чем уверен, что хештег #ЯнеБоюсьСказати и последовавший за ним информационный вал был организован абсолютно естественно. Во-первых, проблема имеет место в обществе, она животрепещущая, огромное кол-во женщин с ней сталкивались и по этой причине они столь массивно поддержали движение в социальных сетях. С другой стороны, есть некое противодействие этой тенденции озвучивания данной проблемы, потому что здесь есть и психологический аспект — нежелания об этом говорить, а также другие эмоциональные, в том числе, религиозные аспекты.

Феномен мемов интересен и мы планируем в дальнейшем исследовать данное явление. Само слово «мем» впервые появилось в книге американского эволюционного биолога Ричарда Докинза «Эгоистичный ген»  в 1976 году. Понятие мем стало производным от слова ген. Известно, что гены переносят биологическую информацию о человеке, хромосомный набор и так далее. Так вот по аналогии с данным явлением Ричард Докинз придумал слово «мем» и объяснил, что это то же самое, что и ген, только не биологическое образование, а информационно-культурное. Таким образом, мем — это такая информационно-культурная единица контента, которая переносит в себе массив определенной информации от народности, нации или какой-либо общности в едином информационно-культурном пространстве.

К примеру, таким условнім сообществом можно считать русско-украино-язычные социальные сети, которые являются одним пространством (от чего мы также страдаем). Мем является неким лингвистическим выражением – это либо словосочетание, либо хештег. Кроме того, это может быть также мелодия, песня, картинка, фотография и т.д. Огромные смыслы, вложенные в данную единицу контента часто могут быть контроверсийными и противоположными. В качестве примера я всегда привожу мемы, которые были использованы против Украины в российских медиа: «каратели», «бандеровцы» «фашисты» и другие слова, которые за 70 лет истории СССР были накачаны огромными массивам кинематографической, литературной, визуальной негативной информацией. Ведь снималось бесчисленное количество фильмов о войне, о борьбе с фашизмом, о трагедиях людей, которые пострадали во время Второй мировой войны. Когда человек слышит одно лишь слово «каратель» или «фашист», у него в подсознании раскрывается огромное количество смыслов, которые он впитал с молоком матери, с детства смотря эти фильмы, читая книги о войне, слушая воспоминания  и пр. Все это относится, в первую очередь, к людям, которые родились в СССР, а также к тем, чьи родители и близкие родились в союзе. Они являются носителями этого контента, который распространялся достаточно массированно.

1519295_original

Должен сказать, что статья по теме распространения мемов в социальных сетях была выпущена моим американским коллегой еще в первом журнале – сборнике статей рижского Страткома НАТО. Кроме всего прочего, в статье говорилось о мемемтическом противостоянии террористам. Например, интересный кейс — использование хештега #ISISisGay. В связи с тем, что все исламистские организации очень резко относятся ко всему, что связано с нетрадиционной ориентацией, в американской информационной среде придумали и реализовали  кампанию по распространению хештега #isisisgay. Этот хештег использовался в твиттере и нес в себе информацию о том, что ИГИЛ — это гей-организация. Более того, был осуществлен дефейс нескольких сайтов ИГИЛа, на их страницах размещены радужные флаги, фото накаченных мужчин в трико и пр. Это была достаточно интересная информационная операция, которая, в том числе, использовала хештег и такой мем.

isis-is-gay-805x427

Другой кейс, приведенный моим коллегой, имел место в РФ. Он о двух девушках, у которых не было денег на отдых и они решили использовать террористические организации, чтобы заработать. Они вступили в специальные группы в социальных сетях, которые посвящены исламизму и радикализму и разместили там информацию о том, что очень хотят отправиться в Сирию, чтобы бороться с неверными, но у них не хватает денег и вот, мол, наши банковские карточки для того, чтобы вы нам прислали денег на путешествие в Сирию.

Радикалисты, проникшиеся тем, что две простые русские девушки хотят помочь в их борьбе, и хотят участвовать вместе с бойцами ИГИЛа в военных операциях, начали массово переводить денежные суммы на указанные реквизиты. Данный случай по факту является не только мошенничеством, но и дискредитирует абсолютно любые тенденции сбора благотворительных денег на террористические нужды.

Достаточно интересные кейсы, в особенности учитывая, что подобным образом это реализуется сейчас в Украине. Это вещи одного порядка. Хештег #ЯнеБоюсьСказати, родившийся в Украине, перекинулся на все русскоязычное пространство. Однако проблема заключается в том, что мы наблюдаем, в том числе, перепаковку смыслов, наполняющих хештег. Сам по себе он посвящен этическому отношению общества к социальному и физическому насилию над женщинами. На деле он затрагивает разные аспекты религиозного, психологического, политического, правового и другого характеров.

Российская православная церковь, активно участвующая в политической жизни РФ, открыто выступает за применение физического насилия к детям и женам. Более того, напомню, что буквально на прошлой неделе в российской Гос. думе было декриминализовано нанесение легких телесных повреждений, если они не повлекли за собой вред здоровью. Грубо говоря, если вы сделали хук своей супруге за то, что она плохо приготовила вам кофе, и это не повлекло за собой потерю ее работоспособности, и не может быть характеризировано, как нанесение тяжелых телесных повреждений, то даже если она обратится в полицию, вам за это абсолютно ничего не будет. Вот такая вот декриминализация домашнего насилия, которая была очень хорошо воспринята и РПЦ и российским сообществом.

Bxi_zyLVc14

Что же касается психологических аспектов. Очень много постов появилось в социальных сетях, написанных психологами или псевдопсихологами, которые указывали на такое явление, как самоактуализация жертв, то есть это психологическая потребность человека рассказать о том, что с ним случилось и таким образом выйти из ситуации давления.

В связи с ситуацией очень много появилось публикаций политического характера, в том числе, естественно, российские источники стали утверждать, что хештег придуман и проплачен госдепом для того, чтобы нанести удар по российским скрепам и духовным началам РПЦ.

Ну, и конечно, правовые аспекты ситуации, которые, в том числе, реализовались в раскрутке известного судебного решения. Оно находится в открытом доступе. Суть в том, что некий молодой человек совершил изнасилование несовершеннолетней девушки (задовольнив статеву потребу неприроднім способом) и, в связи с тем, что он был бойцом АТО и позитивно характеризируется по месту жительства, он получил всего лишь штраф в 3000 грн, без вынесения приговора о лишении свободы. Сейчас эта ситуация активно обсуждается и на правовом и на этическом уровне.

На днях киевский блогер Gorky Look написал свое негативное отношение к хештегу #ЯнеБосьСказати и подчеркнул, что таким образом в РФ перепаковывают смысл этого хештега, говоря, что «русские и украинские женщины страдают от одних и тех же проблем, и поэтому #мыжеодиннарот«. По словам блоггера, в связи с тем, что понимание именно этого смысла – #мыжеодиннарот — очень вредоносно для Украины, следовательно, и педалирование темы противодействия насилию, в принципе, тоже является вредоносным для украинского информационного пространства.

Другой украинский блогер Вадим Фульмахт написал резкий ответ Gorky Look, приводя его цитаты, и привел вышеупомянутый пример с атошником, который «откупился за изнасилование», и что общество, таким образом, это поощряет. На наш взгляд, такое противостояние украинских блогеров родилось имено из-за феномана «перепаковки смыслов», который мы массово наблюдаем в последние два года информационной войны.

Вы видите, как хештег инициирует перепаковку смыслов — буквально на глазах рождается огромное количество интерпретаций и ветвей рассуждения о явлении. Именно «перепаковка смыслов» играет серьезную сильную роль в информационном противостоянии. Данная тема успешно изучается и обсуждается в РФ и они достаточно преуспели в этом.

Vedomosti.ru опубликовала статьи о смысловиках. Культуролог Даниил Дондурей рассказывает о том, что смысловики имеют гораздо большее влияние на общество, нежели силовики. Смысловики – это люди, которые продуцируют подобные интерпретации смыслов, определяя, во что будет верить потребитель информации в соцсетях, по ТВ и у себя во дворе на лавочке.

Наша же цель — максимально конкретно изучить все процессы, которые в этой связи происходят в информационном пространстве и использовать это в сфере информационной безопасности Украины. Мы должны понимать, каким образом Украина точно также может противостоять таким мемам, как «бандеравцы», «фашисты», «каратели» и пр. Например, который год мы наблюдаем попытку России связать Украину с террористами ИГИЛ. В мониторингах мы видим ежедневное появление материалов, которые связаны с тем, что Украина, якобы, поставляет оружие игиловцам, Украина лечит игиловцев на своей территории и т.д. Продвижение этого нарратива само по себе является феноменом и также является серьезной угрозой для Украины на международном уровне.

Среди задач Института Постинформационного Общества и проектных активностей, которые мы планируем, выделяется изучение процесса рождения мемов, их распространения и, в особенности, перепаковки смыслов. Если вы тоже заинтересованы в изучении данной проблематики, мы всегда открыты для сотрудничества.

Искренне ваш,

Дмитрий Золотухин

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ