1. Международное право содержит огромное количество пробелов в сфере обеспечения всеобщего понимания международной безопасности в информационной сфере. Процесс переговоров между странами в данный момент не позволяет преодолеть эти пробелы.

Например, как квалифицировать «акт агрессии», совершенный другим государством, если для его осуществления использовались в качестве оружия ИКТ или СМИ? В какой момент наступает право государства на самооборону от такого акта агрессии?

2. Международное право не содержит достаточного количества устоявшихся терминов, которые бы могли описать процессы, происходящие в сфере обеспечения информационной безопасности.

3. Система «субъектов», от которых может исходить угроза международной безопасности в информационной сфере, значительно возросла, и не всех их можно описать существующими юридическими терминами.

Так, в применени к защите объектов критической инфраструктуры, как угрозу можно расценивать не только иные государства или организации (как ИГИЛ), но также и конкретных «хактивистов» и их группы. А одновременно большое количество таких субъектов привело даже к появлению такого понятия, как «кибербеспорядки». Однако, наиболее сложным является тот аспект, что защита от данной деятельности не может находиться в юрисдикции одного государства, из-за экс-территориального характера угроз.

4. С каждым днем угрозы становятся все более изощренными, многочисленными, а их стоимость снижается. Это говорит о том, что процесс их идентификации, юридического закрепления и описания, как путь разработки системы защиты от них — с самого начала обречен на провал. Другими словами — никто не может знать сегодня, от каких угроз придется защищаться уже завтра.

5. Злонамеренное использование информационных и коммуникационных технологий может подпадать под характеристики, описанные международным правом (Устав ООН):
достигать уровня «угрозы применения силы» и «применения силы», тем самым осуществлять реальное навязывание воли другому государству, принуждение к изменению его политики в области «территориальной целостности», «политической независимости» или иных ценностей, укрепление которых составляет Цели ООН.

6. Однако международное право не определяет и не рассматривает информационные и коммуникационные технологии как «инструменты» или «средства» «применения силы» либо «агрессии».

7. Все вышесказанное обсуждается в экспертных сообществах большей частью применительно к инфраструктурно-техническим аспектам использования информационных и коммуникационных технологий.

Что же касается использования Средств Массовой Коммуникации в качестве инструментов или средств злонамеренного влияния на внутреннюю политику государства, направленного на изменение его территориальной целостности, либо осуществление государственного суверенитета, — НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ ВОВСЕ.

Таким образом, обсуждение вопроса о дальнейшей разработке и обсуждении понятия «информационный суверенитет» является важным и актуальным как для Украины, так и для международного права.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ